Жалоба Михаила Безменского Президенту

Как сообщают СМИ, Управление собственной безопасности (УСБ) ФСБ РФ начало проверку заявления бывшего моего подзащитного Михаила Безменского, направленного им президенту Владимиру Путину. Например, об этом пишет Коммерсант: http://www.kommersant.ru/doc/3002930

А ежедневная информационно-аналитическая газета  The Moscow Post задает вопрос:  «Силовики угомонят УГМК?» — http://www.moscow-post.com/politics/siloviki_ugomonjat_ugmk21244/

Уважаемые посетители сайта могут почитать вышеназванные материалы. Но главное, о чем я хочу сегодня рассказать — это о самом письме. Близкие Михаила Безменского передали его мне и одновременно передали просьбу Михаила разместить письмо на одном из моих сайтов, что я и делаю в надежде на скорейшее освобождение Михаила Безменского и Игоря Житенева. На этом, кстати, давно настаивала Генпрокуратура, которая по непонятной причине забыла о деле сразу после того, как его сплавили в Воронеж.

Далее без комментарием привожу текст письма, копия которого поступила в мое распоряжение.

«Президенту Российской Федерации

Путину В.В.

от Безменского М.С.,

содержащегося в ФКУ СИЗО №1

УФСИН России по Воронежской области

г. Воронеж, ул. Желябова д. 56

 

 

Уважаемый Владимир Владимирович, обращаюсь к Вам за помощью, так как кроме Вас мне никто не в силах помочь.

Я и хоперский казак Игорь Житенев проходим обвиняемыми по громкому «Хоперскому» делу. Оно было возбуждено по заказу владельцев и топ-менеджеров Уральской горно-металлургической компании в связи с тем, что их проект разработки медно-кобальтово-никелевых месторождений около реки Хопер и легендарного Хоперского Государственного заповедника вызвал масштабный протест со стороны местного населения. Жители Воронежской и соседних областей категорически против добычи никеля на Хопре. За 4 года с момента объявления конкурса на эти работы и до настоящего времени прошло уже более 100 митингов в разных населенных пунктах Черноземья и других городах России. Проблема неоднократно обсуждалась на заседаниях Общественной палаты РФ и Государственной Думы. Ученые, включая членов-корреспондентов РАН, высказались против этого проекта.

Но компания продолжала геологоразведку на легендарных воронежских черноземах, обвиняя протестующих местных жителей в проплаченности, политиканстве, невежестве, экстремизме и просто стараясь их не замечать. Топ-менеджеры УГМК регулярно обращались в правоохранительные органы.  Дошло до того, что в июне 2013 года около 4 тысяч человек собралось и, сломав забор лагеря геологов, сожгли технику, работавшую на полях сельхозназначения.

С этого момента топ-менеджеры компании решили прибегнуть к более радикальным мерам.

Решать проблемы с населением Воронежской и соседних областей в УГМК было поручено директору по корпоративным отношениям Олегу Мелюхову, а также заместителю генерального директора Юрию Немчинову и советнику генерального директора Петру Ямову.

Они вошли в сговор с руководством ГУЭБ и ПК МВД РФ, по моим сведениям, заплатив им несколько миллионов долларов для возбуждения уголовного дела против лидеров хоперского протеста. Со стороны правоохранительных органов к группе по выполнению этого заказа подключились Руководитель ГУЭБ и ПК генерал полиции Денис Сугробов, его заместитель генерал полиции Борис Колесников, заместитель начальника Управления «К» ГУЭБ и ПК полковник полиции Горячко Л.Г., первый заместитель начальника Следственного Департамента МВД РФ Шинин Юрий Михайлович, следователи Следственного Департамента МВД России подполковник Николаев К.В. и Сильченко Олег. Как известно, сегодня Денис Сугробов находится в тюрьме по обвинению в организации преступного сообщества и многократных провокациях взятки. То же обвинение было предъявлено погибшему в ходе следственных действий генералу Борису Колесникову.

В соответствии с планом, разработанным топ-менеджерами УГМК и высокопоставленными руководителями МВД, Петр Ямов обратился с заявлением на имя главы ГУЭБ и ПК Дениса Сугробова о том, что протестующие на Хопре вымогают у компании деньги, угрожая погромами.

В то же время, через моих знакомых другой заместитель генерального директора УГМК Юрий Немчинов вышел со мной на связь, предложив работу на УГМК. Юрий Немчинов имеет многолетний опыт работы в МВД Свердловска, где он занимался борьбой с финансовыми преступлениями до перехода в компанию УГМК. С его оперативным опытом, Немчинову оказалось не трудно убедить меня в целесообразности нашего сотрудничества и неизбежности добычи никеля на Хопре. Мне предлагалось помочь нейтрализовать протест, передав деньги его ключевым лидерам.

Юрий Немчинов старался общаться со мной, как с другом, много рассказывал о том, что они постоянно подкармливают «голодных чиновников», в частности, в Воронежской области, показывал мне огромные суммы денег, которые он привозил им, говорил про заместителя губернатора Воронежской области Максима Увайдова «Макс – наш человек». Сам конкурс на данные месторождения, по его словам, УГМК также выиграла коррупционным путем. Документы на победу УГМК в Роснедрах подписал как раз Максим Увайдов.

Юрий Немчинов предложил мне работать на УГМК, чтобы помочь им урегулировать конфликт с населением, выступающим против разработок никеля на Хопре. Так как до этого топ-менеджеры УГМК убеждали меня в неизбежности данного проекта и его пользе для региона, я согласился на эту работу. При этом, как выяснилось позже, Немчинов, Ямов и Мелюхов с самого начала планировали подвести дело под статью 210 УК («Создание преступного сообщества») и посадить десятки невиновных людей, выступающих против разработок на Хопре. Когда меня задержали, работники МВД из группы, работавшей на УГМК, угрожали убийством меня и моих родственников, пытали меня, в том числе, разряжая электрошокер о мои половые органы. Следы от пыток остались на моем теле до сих пор. Параллельно топ-менеджер УГМК Петр Ямов предлагал мне деньги и работу в их компании за то, чтобы я оговорил невиновных лиц, подсовывая для подписи уже напечатанные показания против активистов Константина Рубахина, Владимира Скабелина, Нины Зайцевой, Светланы Кузнецовой, Александра Титова, Владимира Череднякова (хоть он и сотрудничал с УГМК), Ольги Харламовой, Татьяны Каргиной, Галины Чибиряковой, Нелли Рудченко, а также депутата Госдумы от КПРФ Руслана Гостева.

До задержания я не подозревал о плане топ-менеджеров УГМК сфальсифицировать уголовное дело и просто выполнял их распоряжения.

Это доказывает постановление Генпрокуратуры РФ от 19.02.2015, которое подписал заместитель Генерального прокурора РФ Гринь В.Я. Данным постановлением материалы уголовного дела, по которому обвиняюсь я и Игорь Житенев, отправляются на доработку, так как наша вина материалами следствия не доказана. В постановлении сказано: «Собранные в ходе расследования материалы, в том числе результаты прослушивания телефонных переговоров, свидетельствуют о том, что инициаторами контактов с Безменским М.С. и предложения вознаграждения за оказание помощи в прекращении протестных акций были представители добывающей компании. Они же определяли действия, которые должен был совершить Безменский М.С., получали от него отчеты и оплачивали его услуги».

Уголовное дело было построено на материалах прослушки, из которой видно, как топ-менеджеры УГМК поставили передо мной задачу организовать встречу с Житеневым, чтобы убедить его взять деньги от компании, и я выполнил это поручение. Игорь Житенев был известным активистом, которого охранники УГМК весной 2013 года сильно избили около медно-никелевых месторождений на Хопре. Топ-менеджеры УГМК рассчитывали данным уголовным делом подорвать доверие населения к протестующим, представив их корыстными и лживыми людьми. На встрече с Житеневым (запись также есть в материалах дела) Юрий Немчинов пытается убедить его взять деньги за остановку протестов, но Игорь постоянно отказывается и говорит, что не в состоянии решить эту проблему. Так как в ходе встречи Немчинов активно поит Житенева спиртным, последний к концу встречи отвечает неразборчиво и невпопад, некоторые его ответы выдаются следствием за согласие взять деньги. Данная встреча была оперативным экспериментом и проводилась под личным контролем руководителей ГУЭБ и ПК МВД РФ Д.А.Сугробова и Б.Б.Колесникова.

После этого 26.11.2013, топ-менеджер УГМК Юрий Немчинов привез на встречу со мной 15 миллионов рублей, положил сумку мне в автомобиль, сказав, что часть денег я должен передать Житеневу, после чего меня задержали.  Меня схватили, сильно избили, угрожали посадить жену, затем насильно на автомобиле, принадлежащем УГМК повезли на встречу с Житеневым, заставив передать ему сумку с деньгами. Его также задержали.

После этого меня и мою супругу силой посадили в автомобиль, принадлежащий УГМК и без оформления задержания или каких-либо другого нашего статуса, повезли в Москву. Мое задержание было оформлено только на следующий день вечером в Москве.

В тот день, 27.11.2013, топ менеджер УГМК Петр Ямов привез 7 миллионов евро для провокации взятки в отношении координатора движения «В защиту Хопра» Константина Рубахина. Летом 2013 года Константин Рубахин в ходе форума Селигер передал Вам материалы научной оценки об опасности добычи никеля на Хопре и просьбу местных жителей остановить проект. Рубахин очень раздражал топ-менеджеров УГМК системной работой за запрет никелевых разработок в Прихоперье и подключением широкого круга ученых, общественников и журналистов к этой проблеме. В материалах дела топ-менеджеры УГМК неоднократно упоминают Рубахина, ставя, в частности, передо мной задачу пресечь его активность. Петр Ямов и Олег Мелюхов неоднократно повторяли, что «проблему Рубахина» необходимо решить и «убрать его».  Мне было поручено позвонить Рубахину и назначить встречу. Заместитель начальника ГУЭБ и ПК МВД РФ Борис Колесников лично угрожал мне, говорил, что от меня зависит здоровье моей жены, которая находится у них, что и мне и ей конец, если я не соглашусь на оперативный эксперимент с Рубахиным. Колесников сказал мне, что я должен передать 7 миллионов евро Рубахину, сказав, что эти деньги мне дали УГМК и я хочу с ним поделиться. Колесников уточнил, что, если Рубахин не возьмет деньги, то я должен поставить сумку рядом с ним, а оперативники уже «сделают все, что нужно».  Провокация в отношении Рубахина сорвалась, так как он не согласился приехать на подготовленное оперативниками место, а пригласил меня в кафе в центре Москвы. Пока оперативники собирались на эту встречу, Рубахин уже ушел.

Потом меня били и пытали, чтобы я подписывал ложные показания, оговаривая Константина Рубахина, Татьяну Каргину, Игоря Житенева и себя. Топ-менеджер УГМК Петр Ямов заставил меня заключить соглашение с их адвокатом Оксаной Германовной Якимовой, которая убедила меня отказаться от других защитников и, по сути, помогала следствию, доказывая мне необходимость подписывать все бумаги, которые мне дают следователи. Поначалу, будучи в шоке и беспокоясь о своей супруге, которую УГМК держали в заложниках на снятой московской квартире, я подписывал то, что от меня требовали. Но позже, когда я увидел масштаб фальсифицируемого уголовного дела с десятками активистов и даже с представителем Государственной думы, я отказался ставить свои подписи и попытался покончить с собой. Самоубийство было предотвращено и меня полгода наблюдали психологи в СИЗО №5 г. Москвы.

Тем не менее, 28 марта 2014 года под видом очной ставки с топ-менеджером УГМК Петром Ямовым состоялось очередное давление на меня. Ямов вместе со следователем и оперативниками ГУЭБ и ПК убеждали меня отказаться от моих новых адвокатов и снова взять Оксану Якимову.  Также они пытались меня заставить снова дать ложные показания на невиновных людей и заключить досудебное соглашение, обещая взамен маленький срок, деньги и работу. Я отказался.

Весной 2014 года давление на меня снизилось ввиду обвинения Сугробова и Колесникова в организации преступного сообщества и провокации взяток.

Я тут же написал письмо в СМИ про причастность руководителей ГУЭБ и ПК МВД РФ к «Хоперскому делу». Письмо стало резонансным и привлекло внимание Генеральной прокуратуры, сотрудники которой внесли 3 июля 2014 года требование об устранении нарушений законодательства, доказывая, что состав инкриминируемого нам с Житеневым преступления отсутствует. Далее сотрудники Генпрокуратуры в ходе судов по продлению меры пресечения мне и Житеневу неоднократно выходили с ходатайством об освобождении нас из-под стражи. Однако суд оставался на стороне следствия, продлевая нам арест.

В конце августа 2014 года я направил заявление в ФСБ РФ с просьбой разобраться в моем деле и о причастности к нему арестованных руководителей ГУЭБ и ПК МВД РФ. 8 октября 2014 года в Следственный Департамент МВД РФ поступает заявление из ГСУ СК РФ за подписью заместителя руководителя В.Н.Алышева о допросе меня в качестве свидетеля о создании преступного сообщества сотрудниками ГУЭБ и ПК МВД РФ. На следующий же день следователь СД МВД РФ Олег Сильченко предъявляет мне новое обвинение в покушении на мошенничество и быстро закрывает следствие. Как уже сказано выше, материалы этого дела были опротестованы Генпрокуратурой. Однако Сильченко скрывал от нас и наших родственников данное решение Генпрокуратуры, а заместитель руководителя Следственного департамента МВД РФ Шинин Ю.М. продлял следствие. 12 марта 2015 года нам с Житеневым снова вменили вымогательство и в обход Генпрокуратуры отправили дело в Воронеж, где областная прокуратура утвердила обвинение. Я предполагаю, что УГМК имеет влияние на всех ключевых воронежских чиновников, в частности, на прокуратуру, где работала супруга Максима Увайдова, упомянутого в данном письме, в качестве «человека УГМК» и подписанта его победы в конкурсе Роснедр на хоперские месторождения.

По сегодняшний день мы находимся в заключении. Продолжаются судебные заседания, каждый раз продляется мера пресечения – арест. С 2013 года мы с Игорем Житеневым находимся в заключении без доказанной вины, в результате дела, сфабрикованного уже арестованными полицейскими, по материалам, в которых даже Генпрокуратура не усмотрела нашего преступления.

Уважаемый Владимир Владимирович! Мы с Игорем Житеневым простые люди из провинции. Мы не можем противостоять административному и финансовому ресурсу Уральской горно-металлургической компании. Мы с Игорем потеряли все, что у нас было. Отец Игоря Житенева умер, не дождавшись сына из тюрьмы, моя мама провела полгода в реанимации.

Прошу Вас дать указание провести проверку «Хоперского дела», опираясь на данные, приведенные в этом письме».

Жалоба Михаила Безменского Президенту: 1 комментарий

  1. Новоусманский райсуд изменил меру пресечения экоактивистам, обвиняемым по делу о вымогательстве у УГМК в среду, 8 июня. Судья Виктор Серганов счел возможным отпустить Игоря Житенева и Михаила Безменского под домашний арест на три месяца, до сентября. Информацию об этом журналисту РИА «Воронеж» сообщил собственный источник. Данные об освобождении Житенева и Безменского из СИЗО подтвердили в прокуратуре Воронежской области., сообщает http://voronej.monavista.ru/news/1701954/

Добавить комментарий