Жалоба Михаила Безменского Президенту

Адвокат по уголовным делам - 8-926-528-65-20

Как сообщают СМИ, Управление собственной безопасности (УСБ) ФСБ РФ начало проверку заявления бывшего моего подзащитного Михаила Безменского, направленного им президенту Владимиру Путину. Например, об этом пишет Коммерсант: http://www.kommersant.ru/doc/3002930

А ежедневная информационно-аналитическая газета  The Moscow Post задает вопрос:  «Силовики угомонят УГМК?» — http://www.moscow-post.com/politics/siloviki_ugomonjat_ugmk21244/

Уважаемые посетители сайта могут почитать вышеназванные материалы. Но главное, о чем я хочу сегодня рассказать — это о самом письме. Близкие Михаила Безменского передали его мне и одновременно передали просьбу Михаила разместить письмо на одном из моих сайтов, что я и делаю в надежде на скорейшее освобождение Михаила Безменского и Игоря Житенева. На этом, кстати, давно настаивала Генпрокуратура, которая по непонятной причине забыла о деле сразу после того, как его сплавили в Воронеж.

Далее без комментарием привожу текст письма, копия которого поступила в мое распоряжение.

«Президенту Российской Федерации

Путину В.В.

от Безменского М.С.,

содержащегося в ФКУ СИЗО №1

УФСИН России по Воронежской области

г. Воронеж, ул. Желябова д. 56

 

 

Уважаемый Владимир Владимирович, обращаюсь к Вам за помощью, так как кроме Вас мне никто не в силах помочь.

Я и хоперский казак Игорь Житенев проходим обвиняемыми по громкому «Хоперскому» делу. Оно было возбуждено по заказу владельцев и топ-менеджеров Уральской горно-металлургической компании в связи с тем, что их проект разработки медно-кобальтово-никелевых месторождений около реки Хопер и легендарного Хоперского Государственного заповедника вызвал масштабный протест со стороны местного населения. Жители Воронежской и соседних областей категорически против добычи никеля на Хопре. За 4 года с момента объявления конкурса на эти работы и до настоящего времени прошло уже более 100 митингов в разных населенных пунктах Черноземья и других городах России. Проблема неоднократно обсуждалась на заседаниях Общественной палаты РФ и Государственной Думы. Ученые, включая членов-корреспондентов РАН, высказались против этого проекта.

Но компания продолжала геологоразведку на легендарных воронежских черноземах, обвиняя протестующих местных жителей в проплаченности, политиканстве, невежестве, экстремизме и просто стараясь их не замечать. Топ-менеджеры УГМК регулярно обращались в правоохранительные органы.  Дошло до того, что в июне 2013 года около 4 тысяч человек собралось и, сломав забор лагеря геологов, сожгли технику, работавшую на полях сельхозназначения.

С этого момента топ-менеджеры компании решили прибегнуть к более радикальным мерам.

Решать проблемы с населением Воронежской и соседних областей в УГМК было поручено директору по корпоративным отношениям Олегу Мелюхову, а также заместителю генерального директора Юрию Немчинову и советнику генерального директора Петру Ямову.

Они вошли в сговор с руководством ГУЭБ и ПК МВД РФ, по моим сведениям, заплатив им несколько миллионов долларов для возбуждения уголовного дела против лидеров хоперского протеста. Со стороны правоохранительных органов к группе по выполнению этого заказа подключились Руководитель ГУЭБ и ПК генерал полиции Денис Сугробов, его заместитель генерал полиции Борис Колесников, заместитель начальника Управления «К» ГУЭБ и ПК полковник полиции Горячко Л.Г., первый заместитель начальника Следственного Департамента МВД РФ Шинин Юрий Михайлович, следователи Следственного Департамента МВД России подполковник Николаев К.В. и Сильченко Олег. Как известно, сегодня Денис Сугробов находится в тюрьме по обвинению в организации преступного сообщества и многократных провокациях взятки. То же обвинение было предъявлено погибшему в ходе следственных действий генералу Борису Колесникову.

В соответствии с планом, разработанным топ-менеджерами УГМК и высокопоставленными руководителями МВД, Петр Ямов обратился с заявлением на имя главы ГУЭБ и ПК Дениса Сугробова о том, что протестующие на Хопре вымогают у компании деньги, угрожая погромами.

В то же время, через моих знакомых другой заместитель генерального директора УГМК Юрий Немчинов вышел со мной на связь, предложив работу на УГМК. Юрий Немчинов имеет многолетний опыт работы в МВД Свердловска, где он занимался борьбой с финансовыми преступлениями до перехода в компанию УГМК. С его оперативным опытом, Немчинову оказалось не трудно убедить меня в целесообразности нашего сотрудничества и неизбежности добычи никеля на Хопре. Мне предлагалось помочь нейтрализовать протест, передав деньги его ключевым лидерам.

Юрий Немчинов старался общаться со мной, как с другом, много рассказывал о том, что они постоянно подкармливают «голодных чиновников», в частности, в Воронежской области, показывал мне огромные суммы денег, которые он привозил им, говорил про заместителя губернатора Воронежской области Максима Увайдова «Макс – наш человек». Сам конкурс на данные месторождения, по его словам, УГМК также выиграла коррупционным путем. Документы на победу УГМК в Роснедрах подписал как раз Максим Увайдов.

Юрий Немчинов предложил мне работать на УГМК, чтобы помочь им урегулировать конфликт с населением, выступающим против разработок никеля на Хопре. Так как до этого топ-менеджеры УГМК убеждали меня в неизбежности данного проекта и его пользе для региона, я согласился на эту работу. При этом, как выяснилось позже, Немчинов, Ямов и Мелюхов с самого начала планировали подвести дело под статью 210 УК («Создание преступного сообщества») и посадить десятки невиновных людей, выступающих против разработок на Хопре. Когда меня задержали, работники МВД из группы, работавшей на УГМК, угрожали убийством меня и моих родственников, пытали меня, в том числе, разряжая электрошокер о мои половые органы. Следы от пыток остались на моем теле до сих пор. Параллельно топ-менеджер УГМК Петр Ямов предлагал мне деньги и работу в их компании за то, чтобы я оговорил невиновных лиц, подсовывая для подписи уже напечатанные показания против активистов Константина Рубахина, Владимира Скабелина, Нины Зайцевой, Светланы Кузнецовой, Александра Титова, Владимира Череднякова (хоть он и сотрудничал с УГМК), Ольги Харламовой, Татьяны Каргиной, Галины Чибиряковой, Нелли Рудченко, а также депутата Госдумы от КПРФ Руслана Гостева.

До задержания я не подозревал о плане топ-менеджеров УГМК сфальсифицировать уголовное дело и просто выполнял их распоряжения.

Это доказывает постановление Генпрокуратуры РФ от 19.02.2015, которое подписал заместитель Генерального прокурора РФ Гринь В.Я. Данным постановлением материалы уголовного дела, по которому обвиняюсь я и Игорь Житенев, отправляются на доработку, так как наша вина материалами следствия не доказана. В постановлении сказано: «Собранные в ходе расследования материалы, в том числе результаты прослушивания телефонных переговоров, свидетельствуют о том, что инициаторами контактов с Безменским М.С. и предложения вознаграждения за оказание помощи в прекращении протестных акций были представители добывающей компании. Они же определяли действия, которые должен был совершить Безменский М.С., получали от него отчеты и оплачивали его услуги».

Уголовное дело было построено на материалах прослушки, из которой видно, как топ-менеджеры УГМК поставили передо мной задачу организовать встречу с Житеневым, чтобы убедить его взять деньги от компании, и я выполнил это поручение. Игорь Житенев был известным активистом, которого охранники УГМК весной 2013 года сильно избили около медно-никелевых месторождений на Хопре. Топ-менеджеры УГМК рассчитывали данным уголовным делом подорвать доверие населения к протестующим, представив их корыстными и лживыми людьми. На встрече с Житеневым (запись также есть в материалах дела) Юрий Немчинов пытается убедить его взять деньги за остановку протестов, но Игорь постоянно отказывается и говорит, что не в состоянии решить эту проблему. Так как в ходе встречи Немчинов активно поит Житенева спиртным, последний к концу встречи отвечает неразборчиво и невпопад, некоторые его ответы выдаются следствием за согласие взять деньги. Данная встреча была оперативным экспериментом и проводилась под личным контролем руководителей ГУЭБ и ПК МВД РФ Д.А.Сугробова и Б.Б.Колесникова.

После этого 26.11.2013, топ-менеджер УГМК Юрий Немчинов привез на встречу со мной 15 миллионов рублей, положил сумку мне в автомобиль, сказав, что часть денег я должен передать Житеневу, после чего меня задержали.  Меня схватили, сильно избили, угрожали посадить жену, затем насильно на автомобиле, принадлежащем УГМК повезли на встречу с Житеневым, заставив передать ему сумку с деньгами. Его также задержали.

После этого меня и мою супругу силой посадили в автомобиль, принадлежащий УГМК и без оформления задержания или каких-либо другого нашего статуса, повезли в Москву. Мое задержание было оформлено только на следующий день вечером в Москве.

В тот день, 27.11.2013, топ менеджер УГМК Петр Ямов привез 7 миллионов евро для провокации взятки в отношении координатора движения «В защиту Хопра» Константина Рубахина. Летом 2013 года Константин Рубахин в ходе форума Селигер передал Вам материалы научной оценки об опасности добычи никеля на Хопре и просьбу местных жителей остановить проект. Рубахин очень раздражал топ-менеджеров УГМК системной работой за запрет никелевых разработок в Прихоперье и подключением широкого круга ученых, общественников и журналистов к этой проблеме. В материалах дела топ-менеджеры УГМК неоднократно упоминают Рубахина, ставя, в частности, передо мной задачу пресечь его активность. Петр Ямов и Олег Мелюхов неоднократно повторяли, что «проблему Рубахина» необходимо решить и «убрать его».  Мне было поручено позвонить Рубахину и назначить встречу. Заместитель начальника ГУЭБ и ПК МВД РФ Борис Колесников лично угрожал мне, говорил, что от меня зависит здоровье моей жены, которая находится у них, что и мне и ей конец, если я не соглашусь на оперативный эксперимент с Рубахиным. Колесников сказал мне, что я должен передать 7 миллионов евро Рубахину, сказав, что эти деньги мне дали УГМК и я хочу с ним поделиться. Колесников уточнил, что, если Рубахин не возьмет деньги, то я должен поставить сумку рядом с ним, а оперативники уже «сделают все, что нужно».  Провокация в отношении Рубахина сорвалась, так как он не согласился приехать на подготовленное оперативниками место, а пригласил меня в кафе в центре Москвы. Пока оперативники собирались на эту встречу, Рубахин уже ушел.

Потом меня били и пытали, чтобы я подписывал ложные показания, оговаривая Константина Рубахина, Татьяну Каргину, Игоря Житенева и себя. Топ-менеджер УГМК Петр Ямов заставил меня заключить соглашение с их адвокатом Оксаной Германовной Якимовой, которая убедила меня отказаться от других защитников и, по сути, помогала следствию, доказывая мне необходимость подписывать все бумаги, которые мне дают следователи. Поначалу, будучи в шоке и беспокоясь о своей супруге, которую УГМК держали в заложниках на снятой московской квартире, я подписывал то, что от меня требовали. Но позже, когда я увидел масштаб фальсифицируемого уголовного дела с десятками активистов и даже с представителем Государственной думы, я отказался ставить свои подписи и попытался покончить с собой. Самоубийство было предотвращено и меня полгода наблюдали психологи в СИЗО №5 г. Москвы.

Тем не менее, 28 марта 2014 года под видом очной ставки с топ-менеджером УГМК Петром Ямовым состоялось очередное давление на меня. Ямов вместе со следователем и оперативниками ГУЭБ и ПК убеждали меня отказаться от моих новых адвокатов и снова взять Оксану Якимову.  Также они пытались меня заставить снова дать ложные показания на невиновных людей и заключить досудебное соглашение, обещая взамен маленький срок, деньги и работу. Я отказался.

Весной 2014 года давление на меня снизилось ввиду обвинения Сугробова и Колесникова в организации преступного сообщества и провокации взяток.

Я тут же написал письмо в СМИ про причастность руководителей ГУЭБ и ПК МВД РФ к «Хоперскому делу». Письмо стало резонансным и привлекло внимание Генеральной прокуратуры, сотрудники которой внесли 3 июля 2014 года требование об устранении нарушений законодательства, доказывая, что состав инкриминируемого нам с Житеневым преступления отсутствует. Далее сотрудники Генпрокуратуры в ходе судов по продлению меры пресечения мне и Житеневу неоднократно выходили с ходатайством об освобождении нас из-под стражи. Однако суд оставался на стороне следствия, продлевая нам арест.

В конце августа 2014 года я направил заявление в ФСБ РФ с просьбой разобраться в моем деле и о причастности к нему арестованных руководителей ГУЭБ и ПК МВД РФ. 8 октября 2014 года в Следственный Департамент МВД РФ поступает заявление из ГСУ СК РФ за подписью заместителя руководителя В.Н.Алышева о допросе меня в качестве свидетеля о создании преступного сообщества сотрудниками ГУЭБ и ПК МВД РФ. На следующий же день следователь СД МВД РФ Олег Сильченко предъявляет мне новое обвинение в покушении на мошенничество и быстро закрывает следствие. Как уже сказано выше, материалы этого дела были опротестованы Генпрокуратурой. Однако Сильченко скрывал от нас и наших родственников данное решение Генпрокуратуры, а заместитель руководителя Следственного департамента МВД РФ Шинин Ю.М. продлял следствие. 12 марта 2015 года нам с Житеневым снова вменили вымогательство и в обход Генпрокуратуры отправили дело в Воронеж, где областная прокуратура утвердила обвинение. Я предполагаю, что УГМК имеет влияние на всех ключевых воронежских чиновников, в частности, на прокуратуру, где работала супруга Максима Увайдова, упомянутого в данном письме, в качестве «человека УГМК» и подписанта его победы в конкурсе Роснедр на хоперские месторождения.

По сегодняшний день мы находимся в заключении. Продолжаются судебные заседания, каждый раз продляется мера пресечения – арест. С 2013 года мы с Игорем Житеневым находимся в заключении без доказанной вины, в результате дела, сфабрикованного уже арестованными полицейскими, по материалам, в которых даже Генпрокуратура не усмотрела нашего преступления.

Уважаемый Владимир Владимирович! Мы с Игорем Житеневым простые люди из провинции. Мы не можем противостоять административному и финансовому ресурсу Уральской горно-металлургической компании. Мы с Игорем потеряли все, что у нас было. Отец Игоря Житенева умер, не дождавшись сына из тюрьмы, моя мама провела полгода в реанимации.

Прошу Вас дать указание провести проверку «Хоперского дела», опираясь на данные, приведенные в этом письме».

One thought on “Жалоба Михаила Безменского Президенту”

  1. Новоусманский райсуд изменил меру пресечения экоактивистам, обвиняемым по делу о вымогательстве у УГМК в среду, 8 июня. Судья Виктор Серганов счел возможным отпустить Игоря Житенева и Михаила Безменского под домашний арест на три месяца, до сентября. Информацию об этом журналисту РИА «Воронеж» сообщил собственный источник. Данные об освобождении Житенева и Безменского из СИЗО подтвердили в прокуратуре Воронежской области., сообщает http://voronej.monavista.ru/news/1701954/

Добавить комментарий